Previous Entry Share Next Entry
«Глобализация по-китайски» — часть II
artemijv
   
Экономическая война: Статьи Юрия Бялого
   

   
На сегодняшний день есть большие сомнения в том, будет ли начата реализация объявленного Трампом курса США на торговую войну с Пекином. Скорее всего, США предпочтут с Китаем договариваться. На это, в частности, указывают достаточно масштабные взаимные торговые уступки, которые Пекин и Вашингтон после сложных переговоров длительностью более 3 месяцев согласовали 12 мая 2017 г.
   


По итогам этих переговоров США с июля 2017 г. открывают для китайских корпораций внутренний рынок крупных инфраструктурных проектов, а также широкие возможности экспорта в Америку из Китая мяса птицы. Пекин же открывает доступ на китайский рынок ряду американских банков и рейтинговых агентств, а также американской говядине, генно-модифицированному семенному материалу и — внимание! — американскому сжиженному газу.
   

Каких других китайских инициатив опасаются США и Запад?
 
Не менее чем торговыми дисбалансами с Пекином и его мировой финансовой экспансией, США и в целом Запад обеспокоены глобальными инфраструктурными и интеграционными проектами Китая. Прежде всего, заявленным Председателем Си Цзиньпинем в 2013 году проектом «Один пояс — один путь» (OBOR), или «Новый Великий шелковый путь».
 
Проект разделяется на две составляющие — «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской Шелковый путь XXI века», — и включает сеть сухопутных железно- и автодорожных магистралей и морских/океанских маршрутов.
 
 
К сожалению, полных и детальных схем проекта в прессе нет, и разные источники рисуют разные карты сообразно своим вкусам. Детальных схем нет, возможно, потому, что китайские авторы еще не до конца проработали проект или не хотят раньше времени «раскрывать козыри». Так, например, сухопутные трассы проекта, идущие на юг через Индокитай и через Пакистан, рисуют на отдельных картах. Это, в частности, китайско-пакистанский экономический коридор и южный коридор через Мьянму в Бенгальский залив, которые мы ранее обсуждали в газете в связи с нефтяными и газовыми войнами.
 
Но и в уже обнародованном виде сухопутная часть проекта путей OBOR на Европу и Ближний Восток впечатляет. Она включает несколько «коридоров», проходящих через разные страны. Здесь, как мы видим, есть пути через Россию и Казахстан на Европу и Иран, есть пути через Каспий, Закавказье и Турцию, и так далее.
   
 
Не менее масштабные инфраструктурные проекты есть у Китая и на других континентах. Прежде всего, в Африке. Здесь только в Восточной Африке речь идет о нескольких крупных проектах строительства железных дорог:
 
- из Южного Судана, где у китайских корпораций сильные позиции в нефтедобывающих и транспортных активах, к Индийскому океану;
   
- от богатейших рудных месторождений в Демократической республике Конго, Бурунди, Руанде и Уганде — к Индийскому океану;
   
- между Кенией и Эфиопией, которые всё теснее вовлекаются в орбиту китайских торгово-экономических интересов.
6 марта 2017 г. глава Госкомитета по развитию и реформе КНР Хэ Лифэн сообщил, что за прошедшие три года инвестиции в «Экономический пояс Шелкового пути» составили $50 млрд, в рамках проекта заключено более 50 международных соглашений, в которые вошли более 100 стран и международных организаций.
 
 
Китай регулярно заявляет, что цели проекта — создание логистической транспортно-транзитной инфраструктуры для торговли с Европой и Ближним Востоком. Однако все в мире понимают, что логистика здесь — цель не единственная. Вторая, не менее важная цель — это проникновение китайских компаний и китайского капитала в страны и регионы вдоль создаваемой инфраструктуры, а далее укрепление там китайских торгово-экономических и политических позиций.
 
В Китае давно и открыто говорят, что цели OBOR включают не только рост «транспортной связанности», но и «свободную торговлю и финансовую интеграцию». В частности, в преддверии саммита «Нового Великого шелкового пути», прошедшего в Пекине 14–15 мая 2017 г., замглавы Госкомитета КНР по реформам и развитию Нин Цзичжэ объявил, что в следующие пять лет зарубежные инвестиции китайских компаний прогнозируются на уровне $600–800 млрд и что основные инвестиции (более $150 млрд) предназначены для стран «вдоль маршрутов Шелкового пути». При этом отмечено, что к настоящему времени китайские компании уже основали 56 «зон экономического сотрудничества» в более чем 20 странах мира.
 
Именно это так беспокоит глобальных и региональных конкурентов Китая, и прежде всего США. И именно потому США стараются бороться с китайскими «коридорами», становящимися ключевыми инструментами мировой экономической экспансии Пекина, «в превентивном порядке».
 
В частности, немало экспертов считают, что недавняя попытка военного переворота в Турции не чужда интересам США, которые с большой тревогой наблюдают расширение инициатив Китая в строительстве транстурецких железнодорожных магистралей Восток-Запад, а также появление нового моста через Босфор, соединяющего Азию и Европу. Ведь важнейшие маршруты OBOR из Азии в Европу уже намечены именно через Турцию, и китайская China Railway Construction Corporation уже пообещала Турции построить скоростную железнодорожную трассу из Карса на северо-востоке Турции до Эдирне на границе с Болгарией.
 
Но и ужесточение политики США в отношении Ирана опять-таки отчасти связывают с тем, что именно через Иран — и далее к Персидскому заливу и в Турцию — должны пройти южные ветки «европейского» маршрута OBOR.
 
Подчеркнем: Китай регулярно, жестко и демонстративно открещивается от подозрений в том, что его целью является укрепление в зонах нового Шелкового пути — и в его сухопутной, и в его морской части — военно-стратегических позиций. В частности, Китай официально заявил о том, что никогда не будет создавать военно-морскую базу в порту Гвадар на побережье Аравийского моря, который он получил в аренду от Пакистана на 43 года. Точно так же Китай твердо обещал не создавать военно-морскую базу в порту Хамбантота на Шри-Ланке, где Пекин купил 80 % акций и получил в аренду на 99 лет большой участок земли.
 
При этом главной (и очень острой) конфликтной проблемой в отношениях между Пекином и Вашингтоном в этой сфере, как мы уже писали в нашей газете, является стремление Китая получить решающий пакет военно-политического контроля в Южно-Китайском море, через которое проходит около 80 % морского торгового транзита Восточной Азии.
 
Пекин неоднократно оговаривал, что создаваемая на островах Спратли в Южно-Китайском море китайская военная инфраструктура никогда не будет затрагивать коммерческое судоходство и чьи-либо торговые интересы в регионе. Однако противники Китая понимают, что его амбиции по созданию логистической сетки OBOR — даже без военных баз — обеспечат Пекину новые, очень мощные глобальные торгово-экономические и политические позиции.
 
Именно поэтому в мировом сообществе вызвало столь большой — и у многих тревожный — резонанс заявление Си Цзиньпина на Давосском форуме в январе 2017 г. о том, что Китай не только не отвергает глобализацию, но и готов стать ее лидером. Все внимательно следят за тем, как Пекин наращивает систему плотных торгово-экономических связей по всему миру.
 
Так, Китай в 2012 году стал одним из самых активных участников переговоров о создании в регионе зоны свободной торговли — Всестороннего регионального экономического партнерства. В ноябре 2016 г. на саммите Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества (АТЭС) Китай проявил себя наиболее заинтересованным сторонником формирования Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли.
 
Преференциальные торговые соглашения, включая зоны свободной торговли, у Китая уже заключены не только с большинством государств АТР, но и со многими другими странами мира.
 
 
Как мы видим, в этом списке не только практически вся Юго-Восточная Азия, но и весь Персидский залив.
 
А после того, как Трамп объявил о «похоронах» Транс-Тихоокеанского партнерства, ТТП (в котором Китай не был участником), Пекин стал с особым усердием обсуждать двусторонние интеграционные инициативы с участниками ТТП. И встретил понимание. В связи с этим укажем, что президент Перу Педро Кучински накануне недавнего саммита АТЭС заявил о том, что необходимо прорабатывать альтернативные варианты формирования общерегионального интеграционного сценария в АТР — без участия США, но с включением в него Китая и России.
 
Одновременно Китай всё активнее работает над соглашениями о свободной торговле с двумя главными региональными союзниками США — Японией и Южной Кореей. То есть мы фактически видим попытки «перехвата» Пекином инициативы ТТП.
 
В США в связи с этими действиями Китая многие экономисты и политики всё громче называют отказ Трампа от ТТП стратегической ошибкой и требуют вернуться к этому проекту. Поскольку понимают, что китайский вариант его реализации вполне способен закрепить в Восточной Азии и даже на Западе Латинской Америки китайскую экономическую гегемонию.
 
То, что китайский проект OBOR — это всерьез и надолго, — подтверждают результаты прошедшего в Пекине 14–15 мая 2017 г. международного саммита по этому проекту. На саммит приехали лидеры и высокие представители 29 стран мира, на нем были согласованы и объявлены несколько крупных конкретных инфраструктурных проектов, названы объемы и направления их финансирования, а также подписан многосторонний меморандум, определяющий цели, средства и направления реализации OBOR...
 
(Продолжение следует)
   
ИА Красная Весна — Газета «Суть Времени»


   

promo artemijv february 5, 2016 12:00 49
Buy for 500 tokens
Итак, товарищи. На повестке дня восстановление Краснознаменной группы Свердловчанам пояснять не надо. Для остальных напомню: Краснознаменная группа — памятник в центре Екатеринбурга за вклад уральцев в Победу. Снесён в январе 2013 года. Город вскипел, чиновников мэрии тогда чуть не…

?

Log in

No account? Create an account