Previous Entry Share Next Entry
Аналитическая передача Смысл игры 68 – Юрий Бялый (текст, часть II)
artemijv

 
Часть I
I. Юрий Бялый о текущей глобальной экономической ситуации (продолжение)
     
<<< Предыдущая часть ... Дальше - цены на нефть. Ну, мы знаем, что они быстро довольно в последнее время падают. Падают они, собственно, ползут вниз довольно давно, уже два года
     
С начала июля, когда было сто одиннадцать долларов за баррель на нефть марки «Brent» (она близкая по цене к экспортной российской нефти), сейчас уже она упала до девяносто пяти, а сейчас даже ниже - около девяносто четырех. Это, конечно, очень большое падение и оно, конечно, нас тревожит, потому что огромная часть наших экспортных доходов - это доходы от нефти и нефтепродуктов экспортных.
     
Почему падает? Причин несколько. Первая причина - это то, что в цене нефти уже довольно давно очень высока спекулятивная составляющая. Откуда она берется? С 2008-го года, с начала экономического кризиса, Федеральная резервная система Соединенных Штатов начала активно заливать национальную и глобальную экономику деньгами, то есть эмитировать доллары, выпускать в мир доллары - больше, больше, больше долларов. Сейчас идет уже третий этап, третья программа так называемого «количественного смягчения», то есть выкупа с рынка «плохих» облигаций, в частности, ипотечных вот этих (мусорных), других ценных бумаг и в обмен - выпуск долларов, долларов, долларов. А постольку, поскольку кризис никак не рассасывается, кризисная ситуация по-прежнему достаточно острая, инвесторы боятся куда-то вкладывать, в реальную экономику.
 
И куда они эти деньги девают, куда эти доллары идут - они идут в финансовый виртуал, то есть в различного рода деривативы. Прежде всего, в первую очередь, это деривативы на нефть: фьючерсы, опционы и так далее. То есть это что такое - это обязательства некоего человека, вкладывающего деньги, в какие-то сроки купить какие-то количества нефти по какой-то цене. Эта нефть не покупается, то есть идет торговля вот этими обещаниями и в этих обещаниях лежит много денег, а спрос на эти обещания подогревает как бы виртуальный спрос на нефть, соответственно, цена растет.
     

Что произошло в последнее время - еще в прошлом году руководство Федеральной резервной системы заявило, что вот эту последнюю третью программу «количественного смягчения» оно начинает сворачивать. А раз оно сворачивает, значит, все меньше вот этих денег будет «выплескиваться» и, соответственно, брать почти забесплатно, потому что банковские ставки вблизи нуля, деньги вот эти, доллары, и вкладывать их во фьючерсы уже не удастся. Значит, нужно перекладывать эти деньги в какие-то другие активы: в золото, в зерно, в металлы, в акции и облигации относительно благополучных компаний, выкладывать из нефти. Спрос виртуальный на нефть падает, соответственно, падает и цена. Это первый фактор.
   
Второй фактор - это, конечно же, Китай. Китай - один из главных потребителей нефти в нынешнем мире. Его импорт нефти (закупки нефти) самые большие в мире. Китай развивался все время очень быстро, были цифры в районе 10% роста ежегодно - огромные, ни у кого в мире таких не было. Сейчас его экономика несколько охладилась. Последние цифры, которые я встречал, - 7,3 - 7,5% темпы годового роста, то есть меньше. Соответственно, раз меньше, значит, у него нет такой потребности наращивать импорт нефти. Это первое. Второе - лет семь назад Китай объявил о том, что он будет создавать собственный большой нефтяной резерв. Названа была гигантская цифра - четыреста миллионов тонн. Не баррелей, а миллионов тонн нефти. Это, для сравнения скажу, почти десять процентов совокупного мирового производства нефти в год. Огромная цифра. Значит, он покупал еще и в резервы. Сейчас, по некоторым оценкам (Китай никогда не объявляет, сколько купил и как, по какой цене и так далее), но сейчас, по ряду оценок экспертных, он сократил или прекратил закупать нефть для резервов, соответственно, снизился спрос на нефть на мировом рынке. И еще один игрок, который резко снизил закупки нефти на мировом рынке, резко снизил импорт - это Соединенные Штаты.
   
Соединенные Штаты в последние два года интенсивно наращивают добычу собственной сланцевой нефти и замещают ею импорт. Причем интенсивно - это действительно интенсивно, то есть они сократили импорт нефти не на какие-то маленькие проценты, а на десятки процентов, около двадцати процентов сокращения импорта нефти в Соединенных Штатах. Ну, и, соответственно, раз они снижают импорт, опять-таки спрос падает. И далее Ливия, там полевые командиры как-то между собой разобрались и возник новый феномен. В последнее время Ливия устойчиво экспортирует на мировой рынок девятьсот тысяч баррелей нефти в день, а это весомый довесок к рынку.
И последнее, тоже важное, хотя непонятно, в каком объеме, - это нелегальный экспорт нефти. «Исламское государство Ирака и Леванта» (вот этот самый халифат), на захваченных территориях начал добычу нефти и начал поставку этой нефти на глобальный рынок. Объемы небольшие, но постольку, поскольку никакие серьезные мировые трейдеры эту нефть не купят - она нелегальная, незаконная, - то они продают ее тем, кто купит, и по любой цене.
 
Последние данные, которые я имею, - это они продают свою нефть по 40, по 50 и даже по 30 долларов за баррель, то есть втрое, вдвое ниже мировой цены. И это естественно сбивает цену, хотя количества небольшие, сбивает цены на мировом рынке. Ну и тоже самое в этом нестабильном регионе, Иракский Курдистан довольно давно в результате пертурбаций и безобразий во власти, там происходит, ну фактически отсутствие реальной власти в Ираке после того, как ушли американцы, они там такую «демократию» навели «замечательную», что там нет устойчивой власти. И иракские курды начали со своих месторождений напрямую, без санкций Багдада, также экспортировать на мировой рынок. Уже немало, гораздо больше чем халифат, но постольку, поскольку по конституции они не имеют права ее экспортировать, у них тоже покупают нефть с дисконтом, то есть дешевле цен мирового рынка.
     
Это еще один фактор, который сбивает глобальные цены на нефть и доставляет, в том числе нам, серьезные неприятности. То что может сдержать, где дно? Что может сдержать падение цен на нефть? По-моему мнению, главных факторов два.
   
Первый фактор - Саудовская Аравия. Это самый крупный глобальный экспортер нефти. В Саудовской Аравии проблемы с бюджетом достаточно серьезные. Они могут сбалансировать бюджет на уровне нефтяных цен примерно 85-90 долларов за баррель. Если меньше, то у них дефицит бюджета, а это в нынешней ситуации для Саудовской Аравии очень серьезная угроза. И вот почему. Первое - то, что там происходит, это внутренняя, скажем так, элитная нестабильность. Серьезные раздраи в гигантской королевской семье с сотнями, даже тысячами принцев и принцесс. Престарелый король уже не может «разруливать» элитные балансы, проблемы большие и там идет борьба за власть серьезная. А соответственно борющиеся стороны пытаются привлечь на свою сторону в качестве аргумента против противников какие-то низовые массы. То есть разогревают эти низовые массы. И если их еще не успокаивать высокими платами бюджетными, то этот процесс может пойти далеко.
   
Еще более серьезная проблема - это поднимают голову шиитские бунты, те самые,которые были в Саудовской Аравии во время этой волны арабских революций, которые тогда залили деньгами, большими деньгами, они снова поднимают градус своего активного протеста. Но и шиитская проблема ,она не замыкается в рамках самой Саудовской Аравии. Во-первых, к ней может неявным образом подключаться шиитский Иран, но он этого сейчас, похоже, не делает или делает крайне скупо и осторожно, а вот в соседнем Йемене дела плохи. Там фактически племенные вожди снесли или почти снесли центральную власть и одновременно поднимают голову шиитские племенные группы, шиитское племенное сопротивление на севере страны. А это не только для Саудовской Аравии проблема, но еще и для находящегося на севере Омана. То есть если в Омане что-то пойдет, то еще может быть перекрыт экспорт нефти через Ормузский пролив, то есть из Персидского залива выход. Это совсем серьезно.
   
Причем дестабилизация в Йемене, она может сказаться на Саудовской Аравии самым непосредственным образом. Там огромное количество хорошо вооруженных, хорошо обученных и привыкших воевать боевиков. Эти боевики имеют претензии к родственным территориям, территориям родственных племен в Саудовской Аравии. И если эта волна выхлестнется в Саудовскую Аравию, вот эта вооруженная, то саудиты сами с этим не справятся. Придется звать американцев на помощь с их самолетами, беспилотниками и так далее. Саудиты очень, очень боятся такого рода сценариев и поэтому понимают, что если они не будут все это дело заливать хорошим бюджетом, большими подачками, скажем так, низовым группам населения, то может «рвануть». Поэтому саудиты ни в коем случае не хотят, чтобы цены на нефть понижались и дальше.
 
И второй фактор, который является, скажем так, ограничителем снизу для цены на нефть, это, по моему мнению, интересы самих Соединенных Штатов. Дело в том, что свой сланцевый бум они делают на достаточно дорогой нефти. Себестоимость добычи нефти у большинства американских компаний, которые этим занимаются, она сопоставима примерно с бюджетной, скажем так, границей для саудитов: 80-90 долларов за баррель. Если меньше, то начинают эти компании прекращать бурение, уходить с рынка.
   
То, что они уже сокращают добычу нефти, таких данных у меня пока нет, но есть данные Министерства энергетики Соединенных Штатов, которое выпускает ежемесячный бюллетень по объемам бурения новых скважин. Так вот, в сентябрьском бюллетене уже отмечено, что количество новых буримых скважин в Соединенных Штатах сокращается. Сокращается быстро. А это означает, что столько сланцевой нефти, как добывают сейчас, они долго добывать не смогут. Вот есть такие вот ограничители.
   
Теперь по поводу нефти, санкций и экономики России. Наш бюджет свёрстан в расчете на среднегодовую цену нефти около ста долларов за баррель. Это цена, которая сегодня как среднегодовая еще далеко не снижена. С учетом того, что в начале года было больше ста десяти и до середины года, — в середине года было сто одиннадцать, — даже если цена на нефть будет еще немножко падать, тем не менее, бюджет будет исполнен с профицитом, будет превышение доходов бюджета над расходами, и такого «бюджетного коллапса» не произойдет.
Но понятно, что сейчас Россия начинает резко больше тратить в связи с санкциями, в связи с ограничениями глобального кредитования, в связи с тем, что нужно вкладывать большие деньги в оборонный комплекс, очень большие деньги в технологический комплекс, и этих бюджетных профицитов, естественно, на это не хватит. Поэтому то, что сейчас происходит с долларом, понятно, цену доллара и доллар отпускают. Цена около сорока рублей за доллар позволяет, — бюджет ведь в рублях исполняется, — она позволяет достаточно свободно наращивать бюджетные профициты и получать деньги для исполнения неотложных нужд вот этой кризисной ситуации, связанной с событиями на Украине.
   
Сегодня есть уже сверстанные бюджеты, которые предложили Минфин и Минэкономики. Там есть «высокий» вариант, когда цена на нефть вернется к бо́льшим значениям, «средний» вариант, «низкий» вариант и вот сейчас вот разрабатывается так называемый «шоковый» вариант, когда цена на нефть упадет до шестидесяти долларов за баррель. В «шоковом» варианте, конечно, будет у нас плохо, но я твердо убежден, что это нереальный сценарий. Нет в мире игроков, которые могли бы «выкрутить руки» глобальным нефтяным экспортерам и заставить их снизить цену настолько глубоко. Вот.
   
А вот с санкциями сложнее. Санкции, похоже, для нас обещают гораздо большие неприятности, чем падение цен на нефть.
Первая проблема - это инвестиционное замещение. Огромная часть наших корпораций, и государственных, и частных, очень сильно закредитована на Западе. Ну почему закредитована, понятно, просто потому что у нас ставки банковских кредитов заоблачные, получить на Западе кредиты можно сравнительно дешево, причем получить долгосрочный, а в России - долгосрочные кредиты, причем даже дорогие доступны только очень небольшому числу самых крупных корпораций. Поэтому, все, кто может (кому дают), занимали на Западе и занимали много, и в результате кредиты накопились. Этот кредитный источник в основном отрезан, а долги - здоровенные.
 
Государственный долг небольшой, то есть 60 миллиардов долларов госдолга, - это самое малое по сравнению с ВВП среди всех развитых стран государственная долговая нагрузка. А вот долги банков только - это 214 миллиардов, последние цифры Центробанка, а долги корпораций – 433 миллиарда. Есть еще долги регионов. То есть всего у нас совокупный долг российский 721 миллиард долларов Соединенных Штатов, очень большая цифра. Но это бы ладно, если бы не еще одна проблема.
   
Одновременно с падением доллара и санкциями ослабляется фондовый рынок, то есть падают цены ценных бумаг российских компаний на бирже. А что это значит? Ведь как получали компании кредиты? Они, допустим, берут миллиард долларов и в качестве заклада, в качестве обеспечения этого кредита отдают банку-кредитору, французскому или немецкому, ну, например, 30% своих акций. Акции - это обеспечение. Но если акции на бирже подешевели, то банк-кредитор говорит: «А вы дайте нам еще акций в обеспечение, раз акции подешевели, или заплатите разницу валютой». А валюты нет. И возникает ситуация, которая уже была в 2008 году и которую мы уже обсуждали в этом же зале, которая называется margin call, когда неисправные должники, не способные ни отдать кредиты, ни отдать валютные долги, вынуждены часть своей собственности, часть акций отдавать зарубежным кредиторам. То есть наши активы, собственность на наши предприятия, наши банки и так далее оказывается в руках тех западных кредиторов, у которых брали деньги в долг.
   
Сейчас наши корпорации, как напрямую, так и через государственные органы, пытаются перекредитоваться. Перекредитоваться - где? На Западе нельзя – санкции. Пытаются перекредитоваться в Китае, а также в богатых арабских монархиях. Что из этого получится, пока не ясно, какие-то подвижки есть. Но Китай ставит собственные условия, с которыми не очень хочет соглашаться Правительство России. Но переговоры идут, если эти переговоры будут сильно безуспешны, то тогда единственный выход для государства и для корпораций - это спасать самые ценные, самые важные российские активы за счет того, что выдавать кредиты из валютных международных резервов России. Эти валютные международные резервы изрядные. Это около четырехсот тридцати восьми, если память не изменяет, миллиардов долларов, но по сравнению с долгами, как мы видим, это явно недостаточно.
   
Есть уже экспертные оценки, которые говорят о том, что при плохом сценарии, то есть если не удастся перекредитоваться и если цены на нефть не будут расти, то наших международных валютных резервов хватит на спасение ведущих компаний в лучшем случае на 5-6 лет, а в худшем случае на 2,5 -3 года. То есть это достаточно печальные ситуации.
   
Вторая проблема - технологическое импортозамещение. Здесь тоже все не слава богу. Россия, открываясь глобальным рынкам и уповая на единую рыночную экономику, практически прекратила развивать огромную часть собственных современных технологий. Они заброшены. А санкции сейчас перекрывают доступ к покупке товаров и технологий как военно-технологического и двойного назначения, так и сугубо промышленного назначения. Санкции очень много перекрывают. Все это у нас было. В частности вот технологии так называемой добычи сланцевой нефти, сланцевого газа - «гидроразрыв пласта» - они ведь в Советском Союзе были разработаны, у нас их перенимали.
 
Но в постсоветские годы их полностью забросили. В результате у нас современных таких технологий, увы, сегодня нету. А санкции ограничивают. Значит, проблемы с этим. Причем проблемы, вот если говорить о нефти и газе достаточно серьезные, потому что ну вот говорят: «Ладно, "ЭксонМобил" (Exxon Mobil) запретили бурение в Карском море, а у нас есть другие буровые платформы ледового класса, мы продолжим бурение и будем добывать гигантские запасы нефти на нашем северном шельфе». Это увы не так. Наши платформы, которые существуют, во-первых старые, во-вторых не соответствуют по ледовому классу тем требованиям, которые предъявляют к работе на месторождениях в сложной ледовой обстановке. То есть здесь опять-таки нужно строить, нужно покупать у кого-то, кто согласен не присоединяться к санкциям, своего нету.
   
То же самое касается технологий, технологического оборудования для кустового разбуривания горизонтальных скважин и многого-многого другого. То же самое касается, в частности, даже разведки новых месторождений. У нас, в силу того, что мы очень отстали, забросили свою микроэлектронику и вычислительную технику и связанные с этим проблемы обработки сложных массивов данных, у нас нет собственной современной системы обработки геофизической информации. Так называемых «3D» трехмерных моделей и так далее, которая необходима для того, чтобы находить и оценивать сложные месторождения. И в результате опять-таки здесь у нас затык. Затыков много.
   
То же самое касается технологий военного назначения. Здесь у нас, во-первых, ну например, постольку-поскольку делали вместе, и Украина нам исправно поставляла все необходимое, огромную часть двигателей для военных и гражданских самолетов и прежде всего вертолетов делают в Запорожье. Двигателей для военных и гражданских судов среднего и малого тоннажа делают в Николаеве. Пока что Украина по крайней мере двигатели нам продает, несмотря на введенные санкции. Украинская экономическая элита очень упирается полновесному вводу санкций против России. Потому что она понимает, что другим не продашь, это значит загубить свою гигантскую отрасль высоких технологий и не получить валюты, которая жизненно необходима, для того, чтобы спасать украинскую экономику.
   
Но тем не менее сейчас проблемы с этим уже наступают, а быстро это заместить нельзя. Можно за 2-3 года заместить, но это нужно активно вкладывать собственные российские деньги, научный потенциал, инженерный потенциал и так далее. Потому что чертежи - все это наше, это разрабатывалось в Советском Союзе. Все это есть, но нет ни инженеров, которые помнят, как это делалось, нет ни рабочих, которые... рабочих нету, которые умеют это делать, даже этого нету, мы провалились очень сильно.
   
И совсем худо в радиоэлектронике и автоматике, в том числе для военных систем. Мы забросили это или сильно отстали еще в позднесоветское время, а постсоветское не наверстывали, а отставали все дальше и дальше. Некоторые вещи из того, что нам не продают уже на Западе, то есть в Штатах и в Европе, можно купить в других странах, в частности, в Китае, который, увы, сегодня по многим параметрам технологического развития уже современную Россию опережает. Но некоторые и в Китае не купишь, нигде не купишь, это нужно срочно быстро разрабатывать самим. В мировом рынке кризис никуда не рассосался. И рассчитывать на то, что выход из кризиса как-то улучшит экономическую ситуацию России на глобальных рынках, на это рассчитывать не приходится. Кризис надолго. Утеряно главное. Утеряно то, что в рыночной экономике ценится больше всего, - утеряно доверие.
     
Ведь что было сказано несколько десятилетий назад? Есть единое, единственно верное так называемое неоклассическое или неолиберальное экономическое учение. Оно разработало правильные экономические теории, по этим лекалам надо жить, и все будет хорошо. Нобелевский лауреат Роберт Лукас в 2003 году заявил, что проблема предотвращения рецессий практически решена, а теоретически она была решена уже несколько десятилетий назад. То есть, что все правильно, мы уже знаем, как бороться с кризисами. А потом грянул кризис. И оказалось, что умные ученые и замечательные практики и теоретики, которые сидят в регулирующих органах - там в Федеральной резервной системе, в Европейском Центробанке, в правительствах, - они якобы должны быстро-быстро это ликвидировать, а они не только ничего не ликвидируют - они не знают, куда действовать, что делать, и барахтаются туда-сюда, не понимая, как отсюда выкарабкиваться фактически методом проб и ошибок. А это значит, что люди, у которых есть деньги, - а накачали денег, как я сказал, гигантское количество, – вот этих самых количественных смягчений. Сейчас и Европу хотят заставить тоже, Европейский Центробанк ее количественные смягчения делать. Так вот, эти деньги некуда вкладывать, никто никому не верит. Никто не верит, что эти деньги можно окупить. А вдруг новая фаза кризиса, и эти деньги опять сгорят? А значит, если не вкладывают в реальную экономику деньги, то нет экономического роста серьезного. Все фиктивные финансовые цифры экономического роста ничего не стоят, потому что ничего по большому счету серьезно нового, инновационного, которое помогло бы вытащить глобальную экономику из кризиса, не производится. А значит, кризис надолго.
   
И еще надолго, конечно, то, что касается нас, – санкции. Тут иллюзий строить не надо. Сейчас у нас идет страшная элитная борьба - и отзвуки мы видим по прессе: борьба между условными, скажем так, либералами, которые говорят: «Всё было правильно, у нас просто коррупция и так далее» и, скажем так, патриотами-консерваторами, которые говорят: «Надо категорически менять экономическую политику». Либералы все громче вопят о том, что все плохо, что санкции нас очень быстро задушат, нет денег, нету технологий, нет компетенций, которые могли бы быстро компенсировать деньги и технологии, поэтому нужно отдавать Крым, нужно менять экономическую политику, менять риторику, уходить полностью от поддержки Донбасса, забыть про Новороссию, забыть про новые программы вооружений, строительство кораблей, подводных лодок, перевооружении ядерного потенциала, перевооружении армии и т.д., короче, нужно сдаваться, и только это нас спасет. Говорят это не только те, кто относится к пятой колонне, я убежден, говорят это, увы, и очень многие, те от офисных хомячков до бизнесменов и чиновников, которые уютно расположились в зоне псевдокомфорта последнего десятилетия нашей жизни и мечтают о том, чтобы главное ничего не трогать.
   
Иллюзий не надо. Уже поздно. Дело не в том, какие санкции и как от них спасаться, чтобы сдаваться. Дело в том, что нам объявлена, условно говоря, новая холодная война. Это несомненно. Россия, которая сегодня стала категорическим непримиримым врагом Соединенных Штатов и части европейской элит. И эта американская и европейская элита поставила задачу Россию додушить. И это означает очень многое: это означает, что любая следующая сдача, любое следующее какое-то уступчивое заявление и тем более практические уступки в политике не станут поводом для ослабления санкций. Не станут! Они станут поводом для поиска новых поводов для новых санкций.
 
Нас всерьез и надолго, уверен, что надолго, взяли под вот этот глобальный пресс. А это означает единственное – что нам, увы, придется входить в фазу мобилизации страны: мобилизации финансовой, мобилизации производственной, мобилизации технологической, мобилизации научной, мобилизации инженерной, а поэтому и главное прежде всего – мобилизации идеологической и психологической. Нужно понять, что это всерьез и надолго. Нужно понять, что без мобилизации никуда мы не вылезем и не спасемся, что нас будут додавливать и к этому нужно готовиться. Спасибо за внимание.
   
>>> Следующая часть
 
   

   

promo artemijv february 5, 2016 12:00 49
Buy for 500 tokens
Итак, товарищи. На повестке дня восстановление Краснознаменной группы Свердловчанам пояснять не надо. Для остальных напомню: Краснознаменная группа — памятник в центре Екатеринбурга за вклад уральцев в Победу. Снесён в январе 2013 года. Город вскипел, чиновников мэрии тогда чуть не…

?

Log in