Previous Entry Share Next Entry
Позывной «Крест», бригада Восток - интервью
artemijv

     
Интервью с ополченцем «Крест». ТВ СВ-ДНР Выпуск 356
   
Корр: Вопрос по РПГ-7 с кумулятивными выстрелами. Как по танку стрелять? Прямо он идёт на тебя – в лоб стреляешь?
 

Крест: В башню, в башню.
 
Корр: В башню стреляешь?
 
Крест: Надо промеж, в середину башни.
 
Корр: То есть между корпусом и башней?
 
Крест: Да. Или в жопу, да. А так бесполезно.
 
Корр: Бывает так, что вот он идёт 300-400. Чтобы башня отлетела, это нужно, чтобы, ну, скажем, он от тебя был бы хотя бы метров 50.
 
Крест: Поработаем с одним танком, поработаем с другим танком...
 
Корр: Нет, ну понятно
   
Крест: Когда сразу же 12 или 13 танков работают по тебе, ты там головы не подымешь. И в том же случае они ж работают с артой. Здесь же, скажем, с пушек, с миномётов. «Грады»... Ну, сейчас какая война у нас? Здесь же сыпет с ведра вся арта. И мы же здесь идём в наступление. То есть под этими же бомбами, гранатами, гранатомётами.
 
Корр: Сколько пехоты было против вас?
 
Крест: Против нас было около 150-200 человек.
 
Корр: Это 26-го, да?
   
Крест: Это 26-го. А когда мы в 20-х числах, да… 19-го числа мне вышестоящее руководство доверило группу зачистки, зачистить шахту. И разбитый мост. Вот. Всё это получилось. Красиво было, скажем. Были трёхсотые, двухсотый один был у нас. Вот. И зачистили 25-ю аэромогильную десантную бригаду с Днепропетровска, 4 БРДМ-ки вот спалили. Когда только зачистили шахту и вот этот разбитый мост, тут же появилися танки. Семь штук ушли в ПВО.
   
Корр: Мост кто разбил?
   
Крест: Мы сами его взорвали, чтобы не был проход на следующий ротационный мост. То есть в 20-х числах мы зачистили, держали позиции, а 26-го опять украинская армия там пошла в наступление, но мы удержали уже на ротационном мосту. И там я получил ранение.
   
Корр: Слышь, так это первое твоё ранение?
   
Крест: Нет.
   
Крест: За все эти вот бои... недели – 15 осколочных. Также когда тоже туда пришли, зачистили, через два-три часа, уже ночью, нам по рации передали, что какой-то полковник просит помощи. Ну, и ночью мы выдвинулись искать... Там воронка, думаю...
   
Корр: Это вот этого полковника, которого вы пленили, да?
   
Крест: Да, мне кажется, это тот полковник, который все просил о помощи. Типа «я сижу в БРДМ-ке, мне нужна помощь, так и так». Ну, какой он полковник, и какой он вообще офицер – я вообще не понимаю, когда он просто тупо бросил 18-летних солдат? Своих. Своих подчиненных, которые вместе с ним там сидели, воевали, кушали... Сам уполз. Видать, когда он уползал, ещё и свои ему добавили, раз он лежит там. С ранением. Где-то. И даёт интервью, что он такой герой. Таких героев – пускай мамы их там послушают и посмотрят этих детей, которые погибают 18-летними. И с какими офицерами они воюют.
   
Голос за кадром: Под Углегорском, ребята говорят, что офицеры побросали их на блок-посту, сказали: «Стойте», а сами сели в машину и уехали.
   
Крест: Да... Там же так же, зазвонил телефон убитого. Подняли трубочку. Я сказал, что «свяжитесь со своим руководством...» Даже это был, наверное, какой-нибудь командир. Спросил: «Алексея...» Я сказал: «Так и так, Алексея в живых больше нету, но мы – батальон «Восток» – открываем вам зеленый коридор. Заходите, забирайте своих ребятишек. В ответ сказали: «Нахрен они нам нужны?» (так и сказали) и: «Вместе с вами мы их ещё и захороним, вот так вот, на месте». Это был такой ответ.
   
И мы по ним первыми не стреляли. Мы приехали на машине – новый КамАЗ. И вот эти ребята сами открыли шквальный огонь – вот такие большие дыры остались... остались в КамАЗе. Вот. Нас человек там, наверное, было двадцать.Мы выскочили, и водитель успел выскочить. Всё. Машина просто была вдребезги расстреляна. Я даже не знаю, как мы оттуда живыми просто вышли, ну, выскочили.
   
Мы их не трогали. Мы их и не хотели трогать. Они сами нас затронули. Они всё ближе и ближе подходят к нам, приходят... Зачем? Взяли наших пленных – они знают, получается, где мы стоим и что мы делаем, да? Так... Так они не с нами воюют, они воюют с народом, получается. За последнее время там в школы попадает, в садики попадает, в больницы попадает. Хлебовозка позавчерась ехала, везла хлеб народу, в неё попала «градина», – два двухсотых. Мирных жителей.
   
Корр: Говорят, что артиллеристам дают команды, и они работают по точкам.
   
Крест: Ну... Ну, какие точки, ну что?.. Вот, скажем, вот находятся все наши позиции, да – и на карте прям неизвестно?...
   
Корр: Офицеры знают, куда они стреляют...
   
Крест: Офицеры, да, знают куда они стреляют. Так же и у нас же по Донецку. Вот что мы сейчас слышим? Ну? Здесь никто не стоит в Донецке, здесь нет солдат.Зачем, для чего они сюда стреляют? Мы стоим на своих позициях. У них такие же позиции, как и у нас. Мы лоб в лоб друг от друга по сто метров стоим. Я их вижу постоянно. Когда выхожу на свои позиции, и когда выезжаю на позиции примерно, я выхожу и вижу –вот они. А они меня видят, я их вижу. Конечно это рискованно и опасно, у них очень много снайперов и очень много профессионалов...
   
Корр: Иностранцев каких-то встречал?
   
Крест: Поляки.
   
Корр: Какое у них вооружение? Они пользуются М-16? Или натовское оружие?
   
Крест: Там встречалось и натовское оружие, и натовские, скажем, «ночники» и СВД-шки, и много чего сейчас прилетает, то есть зарубежного, не нашего. Таких снарядов или ещё чего-либо, мы такого не видели. Сейчас в данный момент война идет очень жестко, скажем, «артой», минами. Вот. Прилетают сейчас такие штуки, очень опасные, втыкаются метра 3–4 в землю, а через время они взрываются, и получается что восемь на восемь. Туда становится человек, скажем, его фотографируешь, он вот так вот выглядит. Там можно две машины парковать. Вот такие воронки.
   
Корр: То есть, если в здание попадет, здания не будет?..
 
Крест: Все, полздания не будет. Или вообще оно рухнет.
 
Корр: Давай, на камеру расскажешь про бой. Ну, как ты уезжал-то 26-го.
   
Крест: Мне позвонили и сказали, что идет наступление. Вот. Я приехал туда. Заняли опять линию обороны, удерживали ее. Там шли танки, шла пехота. Вот. Я работал с артиллерией тоже. И там получил ранение. Ну после этого ранения я еще час пробыл там, пока наши танки не подобрали нас. Но жестко, жестко было, очень там жестко. Там уже друг в друга кидали «эфками» – гранатами.
   
Корр: А вражеская пехота перебежками шла, ползком шла или в полный рост?
 
Крест: И перебежками, кто ползком. У нас как бы позиция чуть повыше. Вот. Мы повыше стоим. Но это очень опасно было для «арты». Получается, они зашли с танками с... и с пехотой, а после этого танки уже стояли сзади – прикрывали. Потому что танки не могут проехать через эти мосты. С железной дороги.
 
Корр: Со скольки метров танки били?
   
Крест: Ну, скажем, 800 метров.
   
Корр: Танк попадает с 800 метров достаточно хорошо.
 
Крест: Да, вот они стояли, работали. Но они так же работали по нашему мосту, скажем. С минами, «грады» и из танков. Ну, и в это же время пыталася пехота как бы ближе к нам подобраться. Но у них это не получилося. Все ребята молодцы, все мы стояли до последнего. Никто не отступил. И также держим дальше наши позиции и не собираемся отступать.
   
Голос за кадром: А наступать?
 
Крест: Дадут приказ – пойдём наступать. Наступали уже не раз. И победа всегда за нами.
 
   

     
Интервью с ополченцем «Крест». Часть 2. ТВ СВ-ДНР Выпуск 362
   
Корр: Ты... А вчера что ты там поймал, диверсантов?
 
Крест: Ну, там получилось так, что вот с ранением поехал взять... хм... мыльные принадлежности, и получилось так, что попал в засаду с диверсантами. Ну ничего, взяли их, арестовали, всё нормально.
   
Корр: То есть вы получается, ещё более организованы, чем украинская армия по факту.
 
Крест: По факту да, и более справедливые, более мы, как бы, не мародёры такие, как они, что показывают. У нас служат, есть солдаты, или приезжают с их же стороны и рассказывают, как они отбирают машины, приезжают — отбирают дома. Это люди, которые оттуда, от них убегают к нам сюда и просят у нас уже убежище здесь, в Донецке. Это не одни люди, их много уже, они приезжают, да, бегут, бегут...
 
Корр: Спасаясь.
   
Крест: Спасаясь. А потому что они приходят в пьяном виде, грабят, забирают машины, забирают деньги, поселяются, вот. Забирают семьи. Ещё узнают, что кто-то где-то служит в ополчении, вот, приезжая, забирают родственников и увозят. И не знают, кто куда их увезли. И где справедливость, за что они воюют, что они хотят, зачем они ещё и этим провоцируют нас. Мы этого делать не будем, и мы этого никогда не делали. Мы лучше будем подавать им другой пример, чтоб они знали.
   
Поговорка говорится, или как сказать её правильно: «Русский своих не бросает». Мы не бросаем, мы до последнего своих забираем, и в открытую можем прийти и забрать своих ребят. Так, когда им даётся возможность, это везде, вот они лежат, ребята ихние.
   
Приедьте, заберите, даже руководство им говорит — «приезжайте» — вышестоящие лица. «Забирайте!»
   
Не нужны.
 
Их собаки кушают ходят. Я помню, на аэропорт... Говорилось там тоже: лежат трупы, заберите. Они только завозили и сами быстро уезжали.
   
Или обмен пленными. Они получают своих пленных...Вот я видел своими глазами. Когда мы их в плен берем, мы их лечим. Мы их вылечиваем и отдаем, им передаем здоровых, упитанных, да. И одетых!
   
Но тогда, когда я три раза видел, когда мы передавали пленных, выводят нашего уже месяц раненного в плечо. Необработанные раны, в трусах, извините за такое выражение, босиком, в мороз 15 без носков.
   
Чем они это могут показать, доказать? Или что они могут? Что они люди?
   
Куда им в Европу? Ну что они? Ну пускай идут в Европу. Ну так что они будут в Европе делать, когда Европа сама не знает, где заработать денег для тех же европейцев. Я прожил там 15 лет. Я знаю, как — как там зарабатывают деньги, и какие налоги снимают, и что у них есть. Или та же самая Украина, которая хочет отделиться и прийти в Европу... Так, значит, а Европе она нужна? Так же, как Греция.
 
Хотите воевать — воюйте. Воюйте по-настоящему. Вот — мы, вот — вы. Но не так. Мы что-то отсюда не пускаем «Точку-У» в Харьков. Она там не падает, не взрывается в центре города, возле школы. Их дети... матеря не видят, как здесь двухлетние, трехлетние дети с оторванными ногами, руками, разбросанные по асфальту. Это кто делает? Мы делаем? И говорят «Россия». Что я здесь и сколько нахожусь, ни одного русского солдата не видел.
 
Что-то я не понимаю. Они открывают огонь, просят постоянно, каждые два-три дня, перемирия. Сделают ротации, подвезут себе БК, и начинают открывать огонь. Но как только мы их начинаем душить, они почему-то сразу: «давайте нам перемирие». Так пускай определяться, хотят они полностью этого перемирия или они хотят воевать?
 
Бьют по населению. Вот. Чтобы не было у людей газа, света, воды. Для чего? Они не воюют — они живут. Им некуда просто уехать. Куда-то, чтобы бросить свои дома, которые они строили там, прадеды их строили, там, отцы, И все остальное.
 
Скоро, мы постараемся, чтоб скоро все это закончилось. Ну, всем привет, которые меня знают, родным, детям, маме, папе. Я вас люблю. Со мною все хорошо. Спасибо.
 
   
 

   


promo artemijv february 5, 2016 12:00 49
Buy for 500 tokens
Итак, товарищи. На повестке дня восстановление Краснознаменной группы Свердловчанам пояснять не надо. Для остальных напомню: Краснознаменная группа — памятник в центре Екатеринбурга за вклад уральцев в Победу. Снесён в январе 2013 года. Город вскипел, чиновников мэрии тогда чуть не…

?

Log in