Previous Entry Share Next Entry
Сергей Кургинян об «Антимайдане»
artemijv

   
Аналитическая передача "Смысл игры" № 82. Часть I
   
Сергей Кургинян: У нас очень много тем серьезных. Я начну с мелочей, которые тоже имеют некое важное значение.
 
Сегодня вышло интервью в журнале «Профиль», которое я давал одной такой молодой, способной корреспондентке этого журнала. Не первый раз я так поступаю. Я перед этим «Коммерсанту-Власть» давал интервью. Я время от времени даю интервью либеральной прессе, с явной установкой враждебной. У «Профиля» по многим причинам, которые я не буду комментировать, оснований для этой враждебной установки еще больше. Я, понимая, на какой риск иду, это интервью дал, и надо сказать, что корреспондентка повела себя абсолютно достойно. Ничего особенно не исказила. Она просто снабдила это всё соотвестствующим заголовком, из которого явствует, что я раскрыл заговор антимайданных сил, которые хотели свергнуть Путина.
   

Это личное мнение корреспондентки, которая, так сказать, имеет право делать любой врез. Но с точки зрения либеральных очень людей – ну, еще вдобавок имеющих некую установку, определенное отношение к движениям, которые активно противодействуют бандеровцам (а «Профиль» относится к числу таких изданий), – вообще такой минимум говорит о том, что не обязательно каждый либерально ориентированный человек, который даже враждебно к тебе ориентирован, будет делать какую-то гадость. У нас же какое ощущение? Что обязательно сделают какую-то страшную гадость.
   

Абсолютно порядочно вела себя эта корреспондентка, журналист этот, сделав к этой –  абсолютно точно не искаженной по отношению к моим словам – публикации два действия: сократив ее в четыре раза и дав ей врез, который выражает ее собственную позицию и не имеет никакого отношения к моей. Хотя, честно говоря, я даже так не могу сказать... И здесь я обращаюсь не только ко всем здесь сидящим, но (поскольку это же выйдет в интернете) и ко всем, кто это будет смотреть.
   
Дорогие мои (включая людей, которые имеют какое-то отношение к происходящим процессам)! Во-первых, когда я что-нибудь говорю, вы не начинайте сразу сердиться. Я обычно говорю что-то, к чему имею основания. И второе – когда говорят что-нибудь плохое, предположим, о «Сути времени», типа того, что «Суть времени» будет заниматься какими-нибудь там хулиганскими выходками, или оружием, или чем-нибудь еще, то вы проверяйте, кто говорит. Именно это было сказано корреспонденту журнала «Профиль», именно это говорилось еще в нескольких местах: возникает некая композиция, которая не имеет никакого отношения к реальности. И все, кто в нее поверят, окажутся в очень глупом положении. «Суть времени» была, есть и будет предельно антиэкстремистской организацией. Предельно!
   
Никогда ничего, связанного с экстремизмом, не будет. Мы считаем, что украинская «Суть времени» исполняет свой долг на Донбассе, и мы помогать этому будем всячески. И добровольцы поедут, и расширяться это будет. Мы счастливы, что это так, и гордимся этим.
   

   
Но все, что касается России, – никаких [даже] малейших телодвижений, которые сколько-нибудь… не знаю… на милли-милли-миллиграмм, на нанограмм отдавали бы экстремизмом, «Суть времени» никогда не сделает. Не дождетесь. Наоборот, все будет наоборот, все будет прямо обратным образом. Вот именно мы и продемонстрируем этот самый предельный антиэкстремизм. И в этом смысле этому посвещены все мои беспокойства по поводу майдана и антимайдана, и того, как они связаны.
   
Антимайдан, по сути своей, является опаснейшим мероприятием. Небезопасным мероприятием являлась и Поклонная гора.
   
Первый раз, когда мы стали разрабатывать концепцию гражданского противодействия оранжевой чуме, мы понимали, что ты оказываешь гражданское противодействие, и если эти силы столкнутся, то ты как бы развязываешь конфликт. Значит, всегда разрабатывалось до предельной тщательности все, что не превращало с нашей стороны противодействие в конфликт. И все, что не позволяло состояться никаким провокациям.
   
Говорить «нет майдану!» в день, когда рядит с тобой проходит оранжевое шествие и люди уже собираются уже ставить палатки, – это нормально. Говорить это за неделю до того, как происходит это майданное или квазимайданное шествие, не зная, каким оно будет, – это ошибка. Это делать нельзя. Но к этой ошибке, к сожалению, все не сводится.
   
Поймите – что такое антимайданное действие в чистом виде? Это как бы ответ на эксцесс. Но это же может быть и началом эксцесса. И все люди тогда, вовлеченные в этот эксцесс, если он слабый, и это просто драка, – участвуют в хулиганских действиях (статья такая-то). А если он сильный, и там уже всё, как на Грушевского – участвуют в применении несанкционированном оружия (а это уже совсем другая статья). И даже если они каким-то благородным образом что-то сделают – как они потом будут, так сказать, позиционироваться в стране, где это всё благородным образом привело к стабилизации? Я понятно говорю?
   
Они являются первыми жертвами постстабилизационного периода. Потому что, с точки зрения стабилизации, «мавр сделал свое дело – мавр может уходить». А этот «ушедший мавр» осуществлял незаконные действия. Значит, либо он кем-то должен быть охранен, тогда он, в зависимости от этого охраняющего его органа (мне не надо расшифровывать, какого именно? такого же, который занимается законно всякой правоохранительной деятельностью) - либо он оказывается подударен этому органу, либо он уже занимается чем-то другим, он не стабилизирует с тем, чтобы отойти в сторону, а он начинает процесс. И дальше он хочет, так сказать, бежать до конца дистанции. Но это отдельная история, и про другое.
   
Когда вы начинаете антимайданную акцию, если вы серьезны и относитесь к этому серьезно, то это означает, что на хулиганье – это клин клином, да? На митинг – митинг, на драку – драка. На Грушевского – соответствующий ответ.
   

   
А после этого – что? Вот вы на это ведете людей, если это серьезно. Если это шоу – это отдельный вопрос. Вот серьезно – вы на это ведете людей, считая, что будет стабилизация. Вы отойдете в сторону. Вы отдаете себя полностью в руки тех, кто будет осуществлять стабилизацию? А что, кто-нибудь что-нибудь особенно сказал «спасибо» за Поклонную гору кому-нибудь? Да что-то я не вижу этого даже в микроскоп. И никто не знает, как именно пойдет эта стабилизация. В любой стабилизации все крайние – это шлаки, правильно?
   
Значит, если это стабилизация – значит, вы готовите способ отхода, так сказать, самих себя в шлак. Я могу, могу готовить себя в этот шлак во имя Родины. Но я никогда не поведу в шлаки людей, которые идут за мной и мне доверяют. Никогда. И пусть все это знают. Я очень хорошо понимаю, что это такое. И я никогда не окажусь в роли «бобика», который отдаст себя на волю постстабилизационного периода вообще и структур, которые занимаются правоохранительной деятельностью в пределах постстабилизационного периода, в частности. Я 25 лет назад этого не сделал. Как говорил один из героев басен: «Ты сер, а я, приятель, сед».
   
Значит, что осуществила «Суть времени» и я как режиссер? Если мы занимаемся, тем не менее, антимайданом, то антимайдан. А в тот момент, когда мы вышли с Красным маршем, угроза прямая была: люди выходили в этот же день с нами – на Сахарова, правильно? В этот же час. Если мы занимаемся антимайданом, то нужно построить концепцию, в пределах которой:
   
- с одной стороны, будет жесткая форма,
   
- а с другой стороны – тысячепроцентное алиби от экстремизма.
   
Вот нужно построить равновесие между двумя моментами. Это тончайший вопрос. С одной стороны, должна быть жесткость формы, потому что в противном случае не будет никакого антимайдана. А с другой стороны, должно быть тысяча процентов алиби от экстремизма. И вот тогда, когда равновесие этих двух тенденций есть, когда вы выстраиваете некий коридор и говорите: «сюда нельзя» и «сюда нельзя», вот тогда вы действуете ответственно.
     

   
Значит, жесткой формой был марш. Шли марширующие колонны, и это было жесткостью.
   
А стопроцентным алиби от экстремизма было каждое слово, каждый лозунг, точное обозначение того, что вот это граждане, а не «быки», не «титушки». И продуманность каждой речи, и постоянный разговор о том, что мы действуем только на основе закона о необходимой самозащите.
   
Закон о необходимой самозащите… Если по отношению к нам применяются средства нападения, которые требуют от нас удара, – значит, удар. И так далее. У нас есть необходимая защита себя. Мы обязаны себя защищать. Себя, коллектив, Родину. У нас есть законное право, оговоренное в Уголовном кодексе и в других документах. Только оно. Я говорил тогда: дружин не будет, обществ содействия наведению порядка не будет – ничего не будет. Потому что это – пристегнуться к власти.
   
Кроме того, поскольку пошла колонна, то у нас была возможность вести впереди эту колонну, а сзади нее — все другие структуры, которые есть. И это было не потому, что мы кого-то хотели загнать «за можай» и выпятить себя. А потому, что мы твердо знали, что себя мы контролируем, а всё, что за нами – нет. И мы не можем это выпустить на сцену, потому что прозвучит, что угодно. Тысячепроцентный контроль – потому что создание антимайданного действа является невероятно ответственным, опасным мероприятием. Требующим невероятной тщательности, контроля, выверенности деталей, всего остального. Разговоры о том, что там какая-то красно-черная гамма – это уже абсолютный бред, потому что это цвета кубинской революции, это цвета шотландской гвардии, охраняющей королеву Великобритании, это цвета еще бог знает чего, и так далее, и тому подобное.
   
Не в этом же дело!
   
Дело в том, что к этому моменту бандеровцы, причем крайние – «Правый сектор» – уже выходили маршем. Но поскольку они маршем ходить не могли, то они держались друг за друга – клали руки на плечи и вот так вот вместе шли. И наши корреспонденты (либеральные, в том числе) все время кричали: «Скажите, вам не страшно, вам не страшно? Это же так страшно!»
   

   
Тогда мы, не нарушая никаких законов, попросили всех своих членов походить строем в течение двух недель. В этом есть нарушения закона – в том, что они ходили? Нет. Мы одели их одинаково, выдвинули и создали соответствующие шеренги. И у готовящегося к постановке палаток и всему остальному оппонента, вышедшего на Сахарова, возник шок. Они до сих пор опомниться не могут. А Chatham House – один из ключевых английских центров действительно элиты и действительно влияющий на мировой процесс, провел специальное совещание по поводу Красного марша «Сути времени». И сказал, что это уже слишком. И все аргументы Chatham House я потом услышал от тех, кто пытался кричать что-нибудь по поводу Красного марша. Но всё, что кричали, потому что больше кричать было нечего, было только одно: «Почем красные куртки? Сколько заплатили за куртки?»
   
На этом всё кончилось. Потому что ни за что больше ухватиться было невозможно.
     
Итак, день в день – это первое. День в день – или позже. В противном случае, любой крик «не бывать майдану!»… а где майдан? Понимаете, да? День в день – или позже, никак иначе.
   
Второе – жесткая форма при одновременной демонстрации тысячепроцентного антиэкстремизма. Полный контроль за всеми речевками и лозунгами. Железобетонный контроль, военный. Абсолютная централизация мероприятия. А не какие-то там «каждый, кто хочет, делает, что хочет». Мощное, продолжительное содержание. И постоянная оговорка в пределах содержания, что никаких незаконных действий.
   
Мои дорогие, хорошие и все прочие, я и в журнале «Профиль», и в других местах постоянно говорю, что Стариков не хотел ничего плохого. Я не имею права считать, что кроме Старикова это кто-то опекал. Я из этических соображений должен считать, что никто не опекал. Но даже если предположить, что кто-то опекал, и какие-то отношения к какой-то, так сказать, опеке это имело, то все, кто опекали, тоже не хотели ничего плохого. А наоборот, хотели показать, что они еще более мирные, что они современные, и что у них не маршируют, а ходят, как на карнавале, и вообще все гораздо лучше, чем на Красном марше.
   

   
И они бы всё это показали, и ничего особенного не было бы, если бы не убийство Немцова.
   
А начиная с момента убийства Немцова, они несколько раз влетели в уже крупную неприятность – вполне соразмерную всему перестроечному скверному действу. Потому что это вполне соразмерно, например, Тбилиси и лопаткам саперным. Это вполне соразмерно Вильнюсу со снайперами. Вполне соразмерно «черному январю» в Баку.
 
Почему? Потому что тогда, в ходе перестройки, нужно было собрать все силы, которые могут ей противодействовать, и однажды их скомпрометировать, вместе. Вот всю кучу.
Главной силой, которую нужно было компрометировать, чтобы состоялась перестройка, была армия, Вооруженные Силы Советского Союза. Их непрерывно, нещадно компрометировали до такой степени, что ни в ходе преступного разрушения державы, ни после него (в виде офицерских собраний и так далее) они уже никогда не могли опомниться, никогда. В этом состоял злой гений Александра Николаевича Яковлева. Это высокий класс. И раз за разом они на это нарывались. Раз за разом!
   
Теперь всё собирается до кучи… Всё то, что должно бы было реально противодействовать этому самому майдану, – и это товарищи наши, и у нас к ним нет никаких претензий. У нас есть только беспокойство о случившемся. Всё это собирается до кучи. Начиняется всем… Например, господин Федоров. Слава богу, он был в хвосте колонны, но он просто уже "упражнялся" на тысячу процентов. Там вопросов просто очень много.
   
Но и остальное! Там, с одной стороны, был гламур и невинность, а с другой стороны – экстремизм.
 
То есть вместо того, чтобы добавить жесткость формы на антиэкстремизм, они поставили мягкость формы на экстремизм.
   
В результате всего этого дела, оптимистического настроя одних и очень жесткого коварства других, вот в результате вся эта группа оказалась серьезно скомпрометирована. Поскольку все-таки ни господин Стариков, ни госпожа Цыганова, ну, никак не могут быть зримыми символами, так сказать, такого сурового рыцарского действа, то естественным символом этого действа стал господин Саблин. Господин Саблин – он... Твердо верил – как я говорю: «я верю, обещаю верить, хоть сам того не испытал»… не буду дальше цитировать Лермонтова…
   

   
Ну, хорошо, значит, господин Саблин – верил и хочу верить –  абсолютно конструктивный человек. Но он такой... Человек таких габаритов, которым можно завидовать каждому мужчине, с соответствующей биографией – он должен действовать. Но он не должен представительствовать, понимаете? Он не должен это олицетворять. И никаких прямых связей всего этого дела с уважаемой организацией «Боевое братство» быть не должно. Тут спутано опять, «аминь» спутано с чем-то другим. Потому что одно дело – активная фаза действий, а другое дело – фаза «паблик». Их нельзя связать друг с другом линейно. У меня бесконечная горечь по поводу того, что российская активная гражданственно-патриотическая часть общества не может освободиться от некого упрощенного представления о действиях. Она непрерывно лезет в каждую расставленную ловушку.
А когда впоследствии «Новая газета» обнаружила (или выдумала) связи господина Саблина с господином Кадыровым – круг окончательно замкнулся.
 
Цитата:
 
«Новая газета», выпуск №24 от 11 марта  2015 года. Известно, что в исполнении убийства Бориса Немцова подозреваются бывший замкомандира батальона ВВ МВД РФ «Север» Заур Дадаев и бывший боец этого подразделения Беслан Шаванов <…> Отдельный специальный моторизированный имени Героя России Ахмат-Хаджи Кадырова батальон «Север» входит в состав 46-й отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск России <…> Им командует Герой России полковник Алибек Демильханов, родственник Героя России и депутата Госдумы <…> Бойцы «Севера» неоднократно награждались государственными орденами и медалями. Были награждены и Дадаев с Шавановым… 46-я бригада в целом не была обделена вниманием: ее неоднократно посещали высокие чины и «шефы» — члены организации ветеранов локальных войн и спецслужб «Боевое братство» во главе с сенатором Дмитрием Саблиным, одним из организаторов «Антимайдана».
 
Ну что, непонятно, о чем я говорю? Но вот сейчас произошло организованное официальное огромное действо в связи с праздником Крыма. Я хоть слово плохое скажу о них? Ну, замечательно организовано. Готов всем поаплодировать, кто это делал. Всё правильно, всё дисциплинированно, все в хорошей форме, потому что существующая система привыкла устраивать праздничные шествия: «За всё хорошее», «Мы все за Крым». И она его устроила. И все пели, все радовались и всё прочее.
   
Но надо понять, что антимайданный комитет и антимайданное шествие не имеют к этому никакого отношения. Это абсолютно другая форма. Великолепная машина шестисотый «мерседес» – это очень плохой катер для езды по озеру. Машины разделяются не только по тому, хорошие они или плохие, а и по их функциональному назначению. Самая плохая лодка с двумя веслами вас перевезет с одного края озера, а «мерседес» – не перевезет, если он не «амфибия». Значит, попали по полной программе – и что говорить, что не попали-то? Попали.
   
Теперь посмотрите, как попали.  Это – стиль Александра Николаевича Яковлева. У него должен быть преемник. Убежден, что он меня сейчас услышит, когда это будет в интернете…
   
Сергей Кургинян Смысл игры 82
 
Смотрите: вот всё то, что могло бы здесь участвовать, да? – по нему "мазанули". Фигура номер один.
   
Это вот всё – одной пулей по нескольким целям. Это стиль Александра Николаевича. Это – изящество. Здесь надо так: чтобы все побежали друг за другом – и всех "мазануть".
   
Если у этого есть какая-то гипотетическая опека (которую я-то отрицаю из моральных соображений), то по ней тоже мазанули. И сильно. И это же кто-то сделал! Значит, были соответствующие консультанты – если это так, я говорю. Я с негодованием отвергаю такую версию, но если она есть, то так. Фигура номер два.
 
Дальше. Вся операция с Немцовым, она в любом случае сильно ущербна для президента. Операция номер три.
   
Она сильно ущербна для сил, которые пасут эту зону. Не Немцова (это своим чередом), а зону. Это – зона ответственности ФСО. Номер четыре.
 
Обнаружение чеченского следа – и это уже написали много раз – является ударом по Рамзану Кадырову. Номер пять.
   
Удар по Рамзану Кадырову является ударом по кавказской стабильности. Номер шесть.
   
А далее господин Пионтковский вдруг говорит: «А что же они не выходят-то? Они же говорили, что выйдут, сколько бы мы раз ни выходили. Что ж не вышли?» Не вышли, естественно, потому, что как бы морального права не имели – шел траурный марш. Но теперь: «А что же не вышли? А вот сейчас опять будет – опять не выйдете?». Номер семь.
   
И это – только по-минимуму!
   
И какой же это мастер устроил такую композицию?
   
Читать далее
 

promo artemijv february 5, 2016 12:00 49
Buy for 500 tokens
Итак, товарищи. На повестке дня восстановление Краснознаменной группы Свердловчанам пояснять не надо. Для остальных напомню: Краснознаменная группа — памятник в центре Екатеринбурга за вклад уральцев в Победу. Снесён в январе 2013 года. Город вскипел, чиновников мэрии тогда чуть не…

  • 1
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal уральского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

антиэкстремистская организация воюющая на даунбассе!?!?!?! :)

Может быть, Вы хотите пообщаться по поводу Донбасса и антиэкстремизма нашей организации лично? Живёте в Екатеринбурге? ;)

а что вы можете добавить к написанному при личном общении? бред про агентов госдепа США и пятую колонну?:) Вам напомнить сколько человек вышло на антимайдан в ЕКБ и сколько пришло на марш весны?:) вроде должно дойти было после этого как на урале относятся у путинским понтам и войне с украиной! :)

Ни я, ни моя организация не имеют отношения ни к "антимайдану", ни к "маршу весна", ни к "путинским понтам", ни к бреду про "агентов госдепа США и пятую колонну". То, что Вы перечислили, называется шаблон. И при личном общении, если Вы захотите - могу этот шаблон Вам порвать. Обещаю рвать Ваш шаблон исключительно антиэкстремистским образом.

  • 1
?

Log in