Previous Entry Share Next Entry
К чему мы должны готовиться? — V
artemijv

   
Цикл передач «Смысл игры», посвященный новой Холодной войне
   
* * *
 
<<< Предыдущая часть Перед тем, как перейти к конкретике, необходимость анализа которой я оговорил в предыдущей передаче, я сделаю несколько оговорок общего характера, действительно очень и очень коротких. Первая оговорка состоит в следующем.
 
Часть 5. Холодная война 2.0
 
Когда я говорю, что нужны долгоживущие структуры, и долгоживущие структуры могут быть созданы только на основе метафизики, и что отсутствие этой метафизики — красной метафизики — погубило КПСС или коммунистическую структуру, которая стала короткоживущей в силу этого, и, будучи таковой, сначала совершила великие деяния, а потом позорным образом всё погубила, я не хочу тем самым сказать, что любая долгоживущая структура замечательная. Я не певец долгоживущих структур. Может быть, Орден Великого инквизитора и долгоживущая структура, но уж никак не я буду воспевать антигуманистические посылы этого Ордена, Великого инквизитора как такового, проект «Великий инквизитор», который, как многие знают, имеет свое продолжение вплоть до 20-го века, и всего, что с этим связано. Всё это антигуманно, проникнуто духом ненависти, а не любви, античеловечно. И долгоживущие структуры вполне могут стать врагами человечества, и, может быть, они к этому склонны более, чем любые другие структуры. Закрытость, способность нечто длить сквозь столетия, и совершенно не обязательно, что всё это начинено добром, если можно так выразиться.
 
Тем важнее, чтобы что-то из этого было начинено этим добром, этой волей к жизни, а не к смерти, этим гуманизмом. Чтобы дух, который длит эту эстафету через века и тысячелетия, не был духом мертвящим, духом, ненавидящим человека и человечество, а был, наоборот, духом живым, и духом, проникнутым любовью ко всему этому. Совершенно необязательно подобного рода структуры, будучи метафизическими, являются религиозными в строгом смысле слова. Является ли даосизм религией — это вопрос очень сложный. Если религией называть только то, в чем определена личность бога или богов (в индуизме), и всё, то даосизм не является религией, но он является, безусловно, метафизикой.
 

Я не хочу очень долго обсуждать тут все эти противопоставления. Мне просто хотелось бы, чтобы вот эти краткие оговорки не превратили то, что я говорил в предыдущей передаче, во что-то такое однозначное, такой простой, элементарный рецепт.
 
Вообще проповеди отличаются от притч тем, что притча — это нечто сложное, неоднозначное, требующее индивидуального достаточно глубокого освоения и внутренней самостоятельности, без которой такое адекватное освоение невозможно. А проповедь — это «делай так, делай так, делай так». Именно поэтому «Суть времени» никогда не пойдет путём этих проповедей.
 
И то, что я говорил в предыдущей передаче, а в общем-то, во всех передачах, есть притчи, а не рецепты «два притопа, три прихлопа», которые могут быть немедленно применены без надлежащего глубокого освоения, без мучительных размышлений о том, где тут добро, а где зло. Без анализа деталей, притом что дьявол, то есть разрушительное начало, коренится именно в деталях. Всё это абсолютно необходимо, но необходима и некая общая канва, которую я предложил в предыдущей передаче. Канва и не более.
 
Еще хотел бы обратить внимание на одну такую, весьма характерную, чуть было не сказал комическую, подробность. Трагикомическую, не знаю, как точнее тут выразиться. Современное образование на Западе, и прежде всего в пресловутом англосаксонском мире... Мне очень не нравится, что его так стали демонизировать, противопоставляя всем другим мирам, ну уж не могу при этом не сказать, что этот мир сделал много, чтобы его демонизация была небеспочвенной.
 
Так вот, все тенденции, которые происходят в этом англосаксонском мире, в западном мире в целом, который постепенно становится слепком с этого англосаксонского мира. Это происходит не без труда без внутреннего со стороны англосаксонского мира, и не без внутреннего сопротивления со стороны всего романо-германского и иного субстрата, который существует в Западе, который в англосаксонский мир не входит. Итак, всё это западное, англосаксонское и другое, перенесенное в сферу образования, на современном этапе рождает такого абсолютного индивидуалиста, который понимает, что он должен грызться со всеми вокруг. Что его главная задача — добиться личной победы, что ни о чем, кроме личного успеха, личных возможностей, отстаивания собственной территории он и не должен думать. Когда все начнут так действовать, то каким-то странным способом в этой войне всех против всех, этой конкуренции острейшей, родится нечто благое. И он начинает так себя вести.
 
И вдруг оказывается, что это глубочайшим образом противоречит всему, что является заказом элиты по отношению к образованию. Элита понимает, что такое образование и такой продукт образования ей не нужен. И уже после того, как всё коллективистское, сотрудничающее, склонное к построению братских, товарищеских отношений истребляется в этом англосаксонском и западном в целом образовании и воспитании, в том виде, в котором это существует на данном этапе, после того как истреблено, вдруг возникает запрос на то, что «нам-то нужен другой человек, нам же не нужен работник в нашей корпорации, который придёт и со всеми будет грызться и считать, что его личный успех есть мерило всего того, что он должен делать в корпорации».
 
Возникает запрос на корпоративный дух, корпоративное воспитание, корпоративность как таковую. То есть фактически на этот самый коллективизм, который сначала истребляют, а потом пытаются получить из среды, в которой сделано всё, чтобы этого не было. И это либо другим образом начинают как-то мучительно восстанавливать, либо подбирайте среду и всё то, что сопротивлялось такому истреблению.
 
Парадоксально до слез, не правда ли? А почему, откуда этот парадокс? А потому, что для того чтобы структурность, о которой я говорил в предыдущей передаче, имела место, хотя бы и короткоживущая, а уж долгоживущая тем более, нужно не сводить человека к этой грызущейся за свои возможности особи, нацеленной супериндивидуалистически. Нельзя эту особь произвести, и потом из нее делать корпоративные или любые другие структуры. Значит все то, что разрушает дух коллективизма, фактически препятствует формированию структурности.
 
Но поскольку никто же от структурности не отказался в элите, и элита прекрасно понимает, что без нее она управлять ничем не сможет, значит не всюду это истребляется. И не предполагается, что это будет полностью истреблено, а предполагается нечто другое. Что это будет истреблено там, где структурность, если бы она возникала, посягала бы на власть имущих. Вот там структурности быть не должно вообще. А там, где есть власть имущие, есть самая верхушка, там, конечно, структурность должна быть. И в качестве ее предпосылки должна быть иная система образования и воспитания.
 
И, наконец, последнее, я имею ввиду короткую вводную часть к этой передаче. Ведь что, по сути, сделало советское общество? И в чем главная черта этого советизма, которая приковывает к себе наше внимание? В том, что была взята культура господствующего класса, дворянского по своей сути, и даже если это были всё разночинцы, неважно, Чернышевский или кто-то еще, всё равно культура-то была дворянской (русская, дореволюционная), и в этом смысле — антибуржуазной. Это очень важно понимать. Вся. Целиком. И разночинцы здесь перенимали эстафету у дворян, и никогда культура не переставала быть дворянской по своей сути. Вот эту господствующую антибуржуазную культуру, культуру господствующего класса взяли и отдали народу. Вот что такое «советское».
 
Советское — это когда берут культуру господствующего класса и отдают народу, говоря ему «ты господин!» И это всё осуществлялось как в крупном — фактически модель школы была взята именно таким способом в итоге где-то уже к началу 30-х годов на вооружение — и в мелочах. Огромная обеспокоенность проектом «Советское шампанское» и так далее. Всё должно было быть так, как будто бы вот народ стал господином и взял культуру господствующего класса, сделав ее культурой народа. Это было великое советское достижение, его можно подробно описывать и обсуждать. Можно подробно описывать, как оно осуществило себя, во что оно превратилось в кино, в литературе, в живописи, в скульптуре, в музыке и так далее.
 
Но эти короткие замечания, мне кажется, необходимо сделать. Потому что со временем вот этот дух того, что теперь господином стал народ, но всё лучшее в господстве должно быть сохранено, то есть должна быть сохранена ответственность за социалистические завоевания и прочее, оно оказалось потом вот этой самой партией, которая начала с величия и кончила ничтожеством, достаточно быстро истреблено или подорвано.
 
Даже то, что осталось, смогло приковать к себе внимание в постсоветскую эпоху. И все эти великие достижения советского кинематографа, советской литературы и так далее, они же фактически и привели в значительной степени к ресоветизации. Не всё было полностью разрушено. Живое сдалось: живой Союз кинематографистов сдался, живой Союз писателей сдался, живая интеллигенция сдалась. Мертвое осталось: великий советский кинематограф, великая советская литература, великая советская музыка остались. И они, так сказать, живы.
 
А вот почему все эти институты, которые существовали и должны были поддерживать этот советский дух, модифицировать его, исправлять, — но не разрушать, — стали источниками разрушения этого духа? Это загадка эпохи. Загадка нашей интеллигенции и мы эту загадку будем еще обсуждать. Я просто хочу сказать, что это вот было примерно так.
 
Соответственно, коллективизм и всё прочее — это есть не свойства раба. Это, если уж пользоваться данными, очень нелюбимыми мною определениями «раб» и «господин», взятыми у Гегеля, например, то это свойства господства. Не индивидуализм есть свойство господства, а коллективизм. И когда Макаренко прививал этот коллективизм, он действовал в том духе советской передачи народу господствующего начала и духа господства, который я только что описал.
 
Сделав все эти короткие оговорки, я перехожу к тому, чему, в сущности, должна быть посвящена эта передача. И не только она одна.
 
Если вы помните, то в момент, когда состоялся Красный марш перед присоединением Крыма к России, я, выступая, специально подчеркнул, что наша элита, наша актуальная элита, принимающая решения, считает, что присоединение Крыма и всё последующее не приведут к холодной войне. А мое личное мнение заключается в том, что они приведут к этой холодной войне.
 
Посмотрите Красный марш, вы это увидите. Слава богу, сейчас есть возможность это достаточно легко сделать, интернет предоставляет такую возможность. Так вот. Прошло более года. И всё-таки хочется понять, так что там с холодной войной-то? Она есть или нет? Мы имеем дело с ситуацией острейшей и масштабнейшим давлением Запада на Россию? Которое, будучи мягким, во-первых, будет становиться всё более жестким, и, во-вторых, будет усиливаться даже в этом мягком виде (как мягкая сила — «soft power») и, значит, будет особо угрожающим стране. Или мы имеем дело с какими-то частными неприятностями?

     

promo artemijv february 5, 2016 12:00 49
Buy for 500 tokens
Итак, товарищи. На повестке дня восстановление Краснознаменной группы Свердловчанам пояснять не надо. Для остальных напомню: Краснознаменная группа — памятник в центре Екатеринбурга за вклад уральцев в Победу. Снесён в январе 2013 года. Город вскипел, чиновников мэрии тогда чуть не…

?

Log in