Previous Entry Share Next Entry
Марат
artemijv
   
100-летие Великой Октябрьской Революции — ИА Красная Весна
   

Жан-Поль Марат / Анашкин Сергей (с) ИА Красная Весна
   

В 1743 году родился Французский государственный деятель и революционер Жан-Поль Марат. Рано потеряв родителей, Марат зарабатывал на жизнь уроками и врачебной практикой, переезжая из города в город. Более 10 лет прожил в Англии и Голландии, написал ряд брошюр и книг касающихся вопросов права и естественных наук. В 1775 году получил ученую степень доктора медицины, в 1779 году Французская Академия наук признала естественнонаучные опыты успешными и оригинальными. Политическое признание и известность, внесшее Марата в мировую историю, было получено позже, в период революции во Франции.
   

Дружба с бедностью
 
Первая политическая книга Марата, «Цепи рабства», вышла в 1774 году. Она явилась значительным вкладом в развитие идей просвещения, продолжив идеи Руссо и предугадав развитие Великой Французской Революции, и буржуазного общества в целом.
 
В «Цепях рабства» Марат, следуя идеям Руссо, сравнивает развитие общества, нации, с процессом развития индивидуума: его младенчество, юность, зрелость и старость. Наибольшей энергией, смелостью и отвагой, гордостью и любовью к независимости общество обладает в период своего становления, в свое детское время. По мере старения, нация более сползает в неволю и слабость. Но старение нации не носит неотвратимый характер, так как в отличии от биологических процессов в животном организме, организм общественный способен сохранить свою молодость за счет за счет норм «дружбы с бедностью».
   
«Пока богатства государства ограничены его пределами, пока земли в равной мере распределены между его жителями, всякий имеет одинаковые потребности и одинаковые средства к их удовлетворению; сограждане, находясь в одинаковых взаимоотношениях, сохраняют и почти полную независимость друг от друга, т. е. находятся в наилучших условиях для вкушения благ всей той свободы, какую только допускает наличие государственной власти».
 
Марат одним из первых обосновывает происхождение института государства, как инструмента насилия грабящего деспотизма над ограбляемым народом. Идеальному общественному строю, строю общества «друзей бедности», Марат противопоставляет государство в котором носители деспотической власти постепенно подчиняют и закабаляют народы, заковывают их в цепи рабства. Скопление земельной собственности в руках немногих приводит к тому, что «класс независимых граждан исчезает, и государство состоит лишь из господ и подчиненных».
   
В отличие от современников, деливших общество на привилегированные сословия аристократии и духовенства, и третье сословие, Марат главное внимание уделяет противоречиями между богатыми и бедными, с различными интересами.
   
«У наций коммерческих, где капиталисты и рантье почти всегда идут рука об руку с откупщиками, финансистами и биржевиками, большие города содержат лишь два класса граждан, из коих один прозябает в нищете, а второй — полон излишеств; один обладает всеми средствами угнетения, а другой не имеет никаких средств к защите», «Становясь господами слабых, сильные в известной мере становятся и господами государства».
   
Марат предугадывает к господству каких норм приведет деспотизм богатых: «Скоро зрелище огромных состояний стольких авантюристов внушает вкус к спекуляции, всеми сословиями овладевает неистовство ажиотажа; и вот уже нация состоит из одних только алчных интриганов, устроителей банков, касс взаимопомощи, обществ и учетных касс, из сочинителей проектов, из мошенников и плутов, вечно занятых изысканием средств для ограбления глупцов и строящих свое личное процветание на развалинах процветания общественного. Среди стольких интриганов, цепляющихся за колесо счастья, большая часть низвергается вниз: жажда золота заставляет их рисковать тем, что у них есть, ради приобретения того, чего у них нет... Жажда золота иссушает все сердца, и они замыкаются для сострадания, не внемлют голосу дружбы, кровные узы порываются, люди томятся лишь по богатству и способны продать все, вплоть до человечества».
   
Разоблачая богатых, Марат нисколько не идеализирует сам народ, твердо указывая на недостатки, призывая к их преодолению. Отмечается трусость, глупость, невежество народа, его неумелость и недостаточность пользования своими естественными правами.
   
«Единственной законной целью всякой политической власти является общее счастье. Каковы бы ни были притязания власть имущих, любое соображение должно отступать перед этим высшим законом», «Таким образом, всякая власть или действия этой власти, которые противоречат целям общего счастья людей, становятся незаконными, вернее сказать, противозаконными. Борьба против власти или ее действий, являющихся покушением на право людей на счастье,— не только священное право, но и обязанность, высший долг народа»
   
Взамен текущих недостатков, Марат указывает на необходимые к обретению народом достоинств: решительности, твердости и непоколебимости своих действий.
 
«Покарать преступление, не нарушая справедливости»
 
В 1780 году Марат представил «План уголовного законодательства». Утверждая «Все государства были созданы с помощью насилия, убийства, разбоя, и у власти поначалу не имелось никаких иных полномочий, кроме силы», утверждая собственность есть результат «первого захвата», а законы как орудие господства богатых над бедными, Марат не только утверждает новые гуманистические нормы на основе равенства всех членов общества перед законом и защиты прав и достоинства каждого члена общества вне зависимости от его социального и имущественного положения, но ставит в приоритет защиту интересов угнетаемых не справедливостью, оправдывая их перед законом: «Кто крадёт, чтобы жить, пока он не может поступить иначе, лишь осуществляет своё право».
   
Марат указывает на важность борьбы не с вынужденными последствиями а с причиной преступлений «Почти повсюду правительство само вынуждает бедняков к преступлению, отнимая у них средства к существованию». Отмечается неприемлемость распространения уголовной ответственности преступника, на не виновных членов его семьи.
   
Сохраняя общий гуманистический тон, в плане уголовного законодательства, Марат устанавливает беспощадное отношение к заговорщикам против устанавливаемого описанными нормами общества и государства: «Когда нация свободна и счастлива, заговоры являются величайшими из преступлений потому, что они стремятся низвергнуть конституцию и уничтожить законы, составляющие благополучие нации. Нет такой казни, которую не заслуживало бы подобное посягательство!»
   
В период Великой Французской Революции данная норма была развернута в политику террора против заговорщиков.
 
Развитием идей, высказанных в «Плане уголовного законодательства» и прочих трудах, явился проект Конституции и Декларации прав человека 1791 года, документ существенно повлиявший на конституцию 1793 года. Марат указывает на то что общество «в долгу перед теми его членами, которые не обладают никакой собственностью и чей труд едва достаточен для удовлетворения их насущных потребностей, для обеспечения их средств, которые позволяют им питаться, одеваться... Те, кто живёт в роскоши, должны взять на себя заботу о покрытии потребностей тех, кто лишён самого необходимого».
 
Друг народа
 
С 1789 году Жан-Поль Марат начал издавать газету «Друг народа», по названию которой в дальнейшем получил прозвище. Приняв активное участие в становлении революционного якобинского правительства, будучи президентом якобинского клуба. Марат в существенной степени повлиял на развитие гражданского самосознания среди мелкой буржуазии и рабочих Парижа, в то же самое время став главной мишенью для врагов революции в целом и якобинского клуба в частности. Первые номера «друга народа» выходили тогда, когда революция еще не очистилась от засилия разного рода популистов, вторящих на страницах своих высокотиражных газет, напечатанных на хорошей бумаге, дифирамбы в адрес народа, и имеющих своей целью обмануть народ, для того что бы с его помощью перераспределись собственность и самим обогатиться.
   
Марат не льстил массам, разоблачал господствовавших на политической арене популистов, тираж его газеты, с неразборчивым шрифтом на серой, плохо обрезанной бумаге, где строки наползали одна на другую, составлял всего порядка двух тысяч, что в разы, и в десятки раз меньше тиража отдельных газет его политических оппонентов. Марат был единственным автором своей газеты, в то время как на его оппоненты могли позволить выплачивать гонорары авторам своих газет, на них работали «литературные негры».
   
Каким образом газета Марата стала иметь большее влияние на народные массы, и все его противники оказывались повержены? Один известный российский политик начала XX века описал секрет достаточно лаконично: «Массам всегда нужно говорить правду» И правда эта носила грубый, суровый характер.
   
Лейтмотив статей Марата был один и тот же: бдительность, бдительность и еще раз бдительность: «В пылу острых споров народу следует опасаться уловок своих врагов, и здесь не стоит надеяться на его силы и храбрость. Он попадет в западню, если ее не заметит. А значит, ему нужны искушенные в политике люди, которые бы денно и нощно блюли его интересы, защищали его права, заботились о его благе. Я посвящу этому каждое мгновение своей жизни».
   
«О глупый французский народ, ты опутан сетью самых чудовищных заговоров, без крови не обойтись, лучше пролить несколько капель нечистой крови, чем ждать, пока народная кровь польется потоками!».
   
Марат называл свою газету «страшилищем для контрреволюции». И действительно, разоблачающая бесчисленные готовящиеся заговоры в мельчайших деталях, называя имена и фамилии заговорщиков, призывая массы к расправам над заговорщиками – статьи Марата носили от номера в номер все более свирепый характер. Общий тон газеты Марата может показаться параноидальным, риторика и призывы к расправе истерическими и садистскими. Это утверждали его противники. Однако все предсказанные им заговоры впоследствии сбылись: измена Лафайета, Дюмурье, Мирабо, предательство и бегство короля.
   
«Дорогие товарищи, вы говорите, что меня считают пророком; но я такой же пророк, как и любой из вас. Я просто внимательно разглядываю то, на что вы не обращаете внимания. Я тщательно изучаю людей, которым вы верите на слово, и познаю различные комбинации всех элементов политической машины, на игру которой вы смотрите просто как зрители»
   
Та правда которая первоначально сулила Марату лишь наживание влиятельных в элите и популярных в народе врагов, впоследствии обеспечивала Марату доверие и любовь народа, его заступничество и ответную дружбу. Газета Марата зачитывалась вслух энтузиастами при больших скоплениях народа.
     

Первую свою встречу с Робеспьером Марат вспоминал, отмечая замечание Робеспьера в свой адрес, что он «сам виноват в том, что полезные мысли, изложенные в его статьях, не приносят того блага, которое они могли бы принести, и это произошло потому, что он упорно настаивал на своих чрезвычайных и резких предложениях, возбуждающих негодование не только сторонников аристократии, но и друзей свободы. Вы макаете свое перо в кровь своих врагов».
   
На это Марат отвечал: «Узнайте, что если бы после резни на Марсовом поле я нашел две тысячи человек, воодушевленных чувствами, раздиравшими мою душу, я бы во главе их заколол кинжалом генерала посреди его батальона разбойников, сжег деспота в его дворце и посадил на кол наших отвратительных представителей».
   
Резня на Марсовом поле – имелась ввиду резня устроенная контрреволюционерами против мирно собравшихся на сбор подписей безоружных граждан. Далее Марат отмечает реакцию своего собеседника: «Робеспьер слушал меня в ужасе, он побледнел и некоторое время молчал. Это свидание укрепило мнение, которое всегда у меня о нем было, что он соединяет знания мудрого сенатора с честью подлинно добродетельного человека и рвением настоящего патриота, но ему в равной степени не хватает дальновидности и мужества государственного деятеля».
 
Сестра Робеспьера, Шарлотта, описывает следующую историю в своих мемуарах:
   
«Однажды Марат пришел к моему брату. Этот визит нас удивил, так как обыкновенно Марат и Робеспьер не имели никаких сношений. Вначале они говорили о делах вообще, потом о направлении, какое принимает революция. Наконец, Марат коснулся вопроса о мерах устрашения и жаловался на мягкость и чрезвычайную снисходительность правительства.
 
Марат: “Ты человек, которого я уважаю, может быть, больше всех на свете, но я уважал бы тебя еще больше, если бы ты был менее умерен по отношению к аристократам”.
 
Робеспьер: “Я тебе ставлю в упрек противоположное. Ты компрометируешь революцию. Ты заставляешь ненавидеть ее, требуя казней. Эшафот — ужасное средство и всегда гибельное, нужно осторожно пользоваться им и только в тех серьезных случаях, когда родине угрожает опасность”.
 
Марат: “Мне жаль тебя, ты не дорос до меня”.
 
Робеспьер: “Я был бы очень удручен, если бы сравнялся с тобой”,
 
Марат: “Ты меня не понимаешь, мы никогда не сможем идти вместе”.
 
Робеспьер: “Возможно, но это будет только к лучшему”.
 
Марат: “Мне очень жаль, что мы не можем сговориться, ибо ты самый безупречный человек в Конвенте”».
 
Призывая к террору против врагов революции, в частности громя министра Неккера, Марат писал: «Обвинение, предъявленное первому министру как виновнику голода, истощившего королевство как участнику и главе заговора, имело целью не только возбудить любопытство, но и посеять ужас и тревогу».
   
В ответ на критику Демулена в распространении в газете «друг народа» не подтвержденной информации, Марат отвечал: «Для осведомительской газеты, как ваша, Камилл, подобное обвинение было бы, разумеется, очень серьезно, но для моей, чисто политической, оно сводится на нет. Откуда вам знать, может быть, то, что вы считаете ложными новостями, является текстом, который был мне необходим, чтобы отклонить какой-нибудь зловещий удар и достичь своей цели?»
   
Целью друга народа было благо народа, он не стремился понравиться кому-либо политическому авторитету: «Рассчитывать, что понравишься всем, может только сумасшедший; а рассчитывать, что во время революции понравишься всем, может только предатель».
   
Правые политики были в ужасе от Марата, левые его сторонились. «Марат — существо вредное для общества» заявлял Дантон. Марат вел борьбу в одиночестве.
Будучи избранным в конвент 9 сентября 1792 года, Жан-Поль Марат взошел на трибуну, под всеобщее неодобрительное молчание, внимательно осмотрел аудиторию, затем заявил: «В этом зале много моих личных врагов». Зал взорвался: «Все здесь твои враги!» Выдержав паузу, Марат рявкнул: «В этом зале много моих личных врагов, позор им всем!» Вновь наступила тишина.
 
В марте девяносто третьего на заседании якобинского клуба, во время полемики, Марат сунул Дантону кинжал под нос, закричав, покрывая своим хриплым голосом бешеные овации: «Вот чем я буду истреблять контрреволюцию!» Пять дней спустя он стал президентом клуба.
 
В апреле девяносто третьего, с заседания Конвента, на котором было решено предать Марата суду, Друг народа спокойно ушел домой, обозвав депутатов дураками: арестовать его никто не осмелился. Пробыв непродолжительное время на нелегальном положении, Марат добровольно явился в полицию и был предан суду. Весь суд от начала до конца явился торжеством подсудимого: сам ужасный Фукье-Тенвиль, прокурор революционного трибунала, заявил, что не знает большего друга народа, чем обвиняемый. Марат был оправдан; из зала суда его вынесли на руках, осыпая цветами. Огромная толпа восторженно приветствовала его снаружи. Марата вновь подхватили на руки и понесли прямо в Конвент, где публика и часть депутатов устроила ему бурную овацию.
 
Ошибочно будет предполагать что противники Марата были менее жестоки, однако уверенно можно утверждать, что будучи не менее жестокими, друзьями народа они не были, но были друзьями «богатых» и их интересов.
   
«Париж будет разрушен, если парижские секции выступят против депутатов провинции» заявляли противники Марата, жирондисты, защищая права богатых обогащаться на продаже продуктов питания по завышенным ценам в условиях царящего в Париже голода. Большую часть Франции охватил организованный врагами революции кровавый бунт и попытка развязать гражданскую войну. Революционеры становились жертвами расправ и вероломных убийств, без всякого суда со стороны своих противников.
 
Вечером 13 июля 1793 года Марат принял в своей комнате своего последнего посетителя. Комната Марата была обставлена крайне бедно, представляла из себя темное помещение с кирпичным полом. В комнате Марат лежал в установленной ванной что-бы как-то смягчить боль от экземы. Марат уже почти не покидает ванны, и не выходит из своего жилища на улице Кордельеров. Симона Эврар, его тридцатилетняя гражданская жена, преданно ухаживает за ним. Поставив поперек краев ванны деревянный брусок, Марат оборудует себе своеобразный письменный стол, на котором пишет тексты для своей газеты. Друг народа едва сводит концы с концами, чтобы издавать газету. Боли причиняемые экземой ровно как и тяжелое финансовое положение только усугубляются во время его политического триумфа и всеобщей народной поддержки в это время. Часто к нему приходят делегаты различных клубов и посетители, заставая его в ванной, с пером в руке, книгами и газетами на столике возле него. Так случилось и теперь, когда он принял Шарлоту Корде.
 
Нарядно наряженная, надушенная 24 летняя красавица с пышной прической, которую до того днем уложил парикмахер, в белом платье, Шарлота всем своим видом и теперь, и после, выказывала уверенность и честолюбие, сравнимые в своей силе с бесстрашием самого Друга народа. Оба не боялись смерти. Шарлота, дворянка по происхождению, считавшая себя республиканкой и вдохновлявшаяся образом Брута, прикидывалась сторонницей Марата и революции во время их пятнадцатиминутного разговора. В конце беседы она достала припрятанный, купленный незадолго до того, большой кухонный нож и вонзила его в грудь Марата. «Ко мне, друг мой, ко мне!» всхрипнул Марат. Перед ним на стене висела карта Франции.
 
В дальнейшем, при Робеспьере, Французская революция и нация достигла своих величайших достижений в кратчайшие сроки: воссоздала революционную армию и прогнала интервентов, обуздала анархию и предотвратила нарождающуюся гражданскую войну, дала толчок к расцвету экономики, искусств, покончила с голодом. Но Робеспьер менее Марата желал беспощадной борьбы против врагов народа, желая примирения богатых и бедных. Менее Марата Робеспьера боялся буржуазный конвент, потому как не Марата и не Робеспьера на самом деле боялись, а поддержки лидеров якобинцев со стороны народа, и в этом Робеспьер оказался слабее своего предшественника. Когда конвент выступил против Робеспьера, то положение последнего было не сравнимо с положением Марата в аналогичной ситуации.
   
Со смертью Робеспьера, исторически, дело Марата было продолжено в полной мере большевиками. И это великое дело вызывало те же оценки. «Как раньше, в период падения феодализма, слово «якобинец» вызывало у аристократов всех стран ужас и омерзение, так и теперь, в период падения капитализма, слово «большевик» вызывает у буржуазии всех стран ужас и омерзение» писал Иосиф Сталин. В Советской России имя Марата увековечили в названиях улиц, названии кондитерской фабрики, вошло в распространение имя Марат. На период с 1921 года по 1943 год линкор «Петропавловск» носил его имя. Памятник Марату стоит ныне в национальном Пантеоне в Париже, а так же установлен в 2009 году в Изере, Франция.

   
Владимир ЮГАСОВ
   
Источник: ИА Красная Весна

   

promo artemijv february 5, 2016 12:00 49
Buy for 500 tokens
Итак, товарищи. На повестке дня восстановление Краснознаменной группы Свердловчанам пояснять не надо. Для остальных напомню: Краснознаменная группа — памятник в центре Екатеринбурга за вклад уральцев в Победу. Снесён в январе 2013 года. Город вскипел, чиновников мэрии тогда чуть не…

  • 1
Пользователь logik_logik сослался на вашу запись в своей записи «Марат» в контексте: [...] Марат [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account